Через всё прошли и победили

 

Евгения Мороз встречает меня на лавочке у подъезда.  Женщина давно уже взяла себе за правило каждый день совершать небольшую прогулку, после которой она обычно присаживается на лавочку, чтобы пообщаться с соседями, обсудить с ними последние новости, поделиться  воспоминаниями. А вспомнить за век, который прожила она на этой земле, действительно есть что. В то, что Евгении Константиновне 102 года, мне верится с трудом. Впрочем, женщина уже привыкла к недоумевающим взглядам и вопросам по поводу возраста.

Евгения Мороз. Фото: Елена БАКУН

– Да зачем мне прибавлять себе годы? Лучше подскажите, как их убавить? – шутит она.

Мы медленно поднимаемся по лестнице в квартиру.  Переключаясь на тему нашего разговора, моя героиня цитирует строки из стихотворения  Юлии Друниной: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне…»  Евгения Константиновна, как и советская поэтесса, прошла фронтовые  дороги в солдатской форме с медицинской сумкой через плечо. И пусть она не участвовала в боевых сражениях, не держала винтовку в руках, не ходила в разведку, её заслуга, как и заслуга тысячи военных врачей, медицинских сестёр и санитарок в Великую Победу над фашизмом не менее значима. А страшных картин под названием «Война» перед глазами юной медсестры было не меньше, чем на фронте.

– Родилась я в посёлке Кулотино Ленинградской области. Семья была большая – 6 детей. Я была самая старшая, много помогала родителям, за младшими присматривала. В 12 лет пошла пасти свиней в совхоз. Потом устроилась на льнопрядильную фабрику. В тяжёлых условиях приходилось работать, помещение не проветривалось, люди заболевали туберкулёзом и увольнялись. Когда по моим рукам пошла сыпь, я тоже решила уйти, устроилась санитаркой в больницу, – вспоминает довоенные годы Евгения Константиновна. – Там я научилась оказывать первую медицинскую помощь, уколы давать, повязки накладывать… Сейчас кажется, что меня специально врачи и медсёстры быстро всему учили – готовились к внештатной ситуации.

О том, что началась война, Евгения услышала по радио. Вскоре ей пришла повестка. Мать, отправляя старшую дочь на фронт, плакала, говорила, что сердцем чувствует – не увидит больше дочку. Не знала она тогда, что доведётся пережить тем, кто остался в тылу – в блокадном кольце…

Евгению отправили в Рыбинск, где в здании института располагался госпиталь. Но в Рыбинске она была недолго. Вскоре её и еще несколько девушек перекинули в другой госпиталь:

– Он располагался в лесу. С тех пор до окончания войны я больше не видела городов и даже крупных деревень. Леса, землянки, носилки, раненые… Когда я спросила у кого-то из военных, какой обратный адрес написать на треугольнике, чтобы родители могли весточку прислать, сказал: «ГЛР (госпиталь легкораненых) -2748».

За годы войны моя героиня повидала всякое. Не только лечила раненых, но и поддерживала их моральный дух, делилась с ними последним куском хлеба, не раз попадала под обстрелы. Во время одного из них на её глазах погибла 14-летняя девчонка-санитарка, а сама она была сильно контужена.

– Помню, как пришлось нам с подругой заночевать в чистом поле. Под утро еле намёрзшие от мороза шинели от земли оторвали. Думала, заболею. А нет, бог миловал. За всю войну ни разу не простудилась.  Некогда мне было болеть. Помню, как одному раненому пленному немцу помогла. Он у нас сутки был, пока его куда-то не отправили. Из глубокой раны на ноге у него кровь шла. Так он рану соломой забил. Жалко мне его стало. Молоденький такой, скорее не по своей воле на войну попал. Представила, что где-то его так же, как и меня, мать ждёт… Взяла в санчасти бинтов и перевязала рану.

О том, что происходило в блокадном Ленинграде, Евгения Константиновна немного слышала, но до конца не могла себе представить реальную картину, не знала и как там её родные. Вернувшись с войны, дочь с трудом узнала в худом, измождённом, седом мужчине-старике своего отца, которому тогда было чуть больше 40. Мать и сестра умерли от голода.

Еще в госпитале Евгения Константиновна познакомилась со своим будущим мужем Иосифом. После войны он вернулся за ней в Ленинград и увёз к себе на родину в Беларусь, в Гомельскую область. Позже, когда муж умер, переехала к дочке в Кобрин, где живёт уже больше 40 лет.

– Наверное, я тот человек, которого испытания только закаляют. Я пережила войну, Чернобыль, тяжёлые в экономическом плане 90-е годы, похоронила всех своих братьев и сестёр, а ведь они младше меня были.  Дети, внуки, правнуки, праправнуки мои разлетелись по стране и миру. А я встаю утром и радуюсь, что наступил новый день.

Елена БАКУН.