Детство - самое беззаботное и счастливое время. Но не таким оно было у военного поколения. Вместо игр и сказок на ночь, учебников – холод, голод, тяжелый труд, борьба за выживание. Дети хлебнули горя наравне со взрослыми, испили слишком большую для них чашу слез. Но несмотря ни на что, многие выстояли и закалили свой характер.
11 июня, "Кобринский вестник"/ При слове война к Анне Соколачко сразу возвращается страшная головная боль…
– Никто и не думал, что я смогу выкарабкаться из болезни, – говорит моя героиня. – А вот как получилось – 95-й год уже идет…
Военное лихолетье для семьи Артемия и Феклы Балабушко, в которой воспитывалось восемь детей – самой меньшей Вале исполнился только год, стало тяжелым испытанием.
– Родители дома оставались, а мы, чтобы немцы во время очередной облавы в Германию не угнали или за связь с партизанами не расстреляли, прятались – в лес, поле уходили. Летом хоть не холодно, ляжешь иногда в жите и ждешь, пока мама не придет и не скажет, что можно возвращаться.
А сколько пришлось по холодным болотам походить. Помню, как с маленькой сестричкой пряталась. Застряла в трясине – выбраться не могу. Если бы хоть одна... Стала звать на помощь.
Подбежала соседка – взяла Валю, отнесла ее на сухое место, потом мне помогла выбраться. Если бы не она, засосало бы нас тогда болото. Вытерла меня, накинула что-то со своей одежды, чтобы согрелась.
Вспоминает Анна Артемовна и как зимой по замерзшему болоту в лес уходили:
– Обуви никакой. Отец делал нам на ноги колодки из дерева, они тяжелые были – по льду в них никак. Снимали, босиком шли, и только уже потом их снова обували.
Организм девочки-подростка не выдержал частых переохлаждений – Анна сильно заболела.
– Схватила невыносимая головная боль, поднялась высокая температура. Отец меня полуживую закрутил в старое покрывало, уложил на воз, соломой прикрыл и ночью в Именины повез к врачу – и сейчас помню его фамилию – Кутасов.
По дороге партизан встретили. Они хотели лошадь попросить, но увидели меня больную и быстро отпустили.
Менингит – поставил диагноз Анне врач в Именинах и сказал срочно ехать за помощью в больницу в Кобрин, так как он ничего не может сделать.
– Я фамилию и городского врача помню – Григорьев. Он назначил какую-то микстуру. Меня мучили головные боли – до тошноты и обмороков доходило. Однажды, чтобы облегчить мои страдания, мама решила дать лекарства больше прописанного. Схватил приступ – еле тогда выжила. А потом он повторился…
Полтора месяца девочка ничего в рот не брала, кроме молочного супа – как врач приказал:
– Мама хлеб печет, аромат такой стоит, у меня слюнки текут. Я начала ее просить: «Тебе разве жалко мне хоть маленький кусочек?» Она заплакала и дала немного. А потом я попросила яйцо сварить, после чего мне стало очень плохо, впала в кому.
Не понимала я тогда, что мне нужна была легкая щадящая пища, чтобы организм мог направить все силы на борьбу с инфекцией.
Несколько дней Анна лежала без сознания. Родители не надеялись, что она придет в себя. Родственники, подружки приходили прощаться.
– Через некоторое время отец встретил врача, который меня лечил. Он спросил, жива ли я. А папа показывает в мою сторону – я недалеко стояла. Тот только головой покрутил и руками развел: «Не надеялся я, что девочка выживет – шансов никаких не было».
Семья рано лишилась главного кормильца:
– Папу машина сбила, когда еще не все дети на ноги стали. Мама одна нас поднимала. Я всего три класса окончила. В школе знали, что переболела страшной болезнью, не заставляли учиться, да и сама слабая еще была – наизусть стихотворение никак выучить не могла.
Памяти совсем не было. Все боялись спровоцировать болезнь. Я и сейчас, как вспомню свои ощущения той головной боли, мурашки по коже сразу пробегают, плохо становится.
Вышла замуж, как замечает собеседница, она поздно:
– Двадцать шесть исполнилось – по тем меркам много. Был у меня кавалер из нашей деревни Славное. Я с ним долго встречалась, замуж звал, но не мой это был человек. А потом я с Володей из соседней деревни познакомилась.
Все говорили, что он, может, и не настроен на серьезные отношения, так и останусь «в девках». А я повторяла: «Лучше буду одна, но не пойду за нелюбимого».
В браке с Владимиром Михайловичем Анна Артемовна прожила более 60 лет. Воспитали дочь Антонину и сына Александра.
– Трое внуков у меня и два правнука. Муж пять лет назад умер. Душа в душу жили, он никогда на меня голоса не повысил. Любил, заботился. Трактористом работал.
Я до замужества полеводом трудилась, звеньевой была. Дочка подросла, телятницей на ферму пошла. А когда Саша появился, с собой на работу брали – то муж в кабину трактора, то я на колхозный двор.
Бегаешь через каждые полчаса – смотришь, чтобы в беду не попал. Детского сада у нас тогда не было.
О своих годах героиня не жалеет, замечает, что только уж очень они быстро пролетели.
– От весны до весны... Не думаю о том, дождусь ли следующей. Выйду во двор, посмотрю – сады цветут, пчелы летают, и на сердце светлее становится.
Что мне еще надо – хожу на своих ногах, вижу своими глазами. Дети помогают, если что-то надо. А молодость все равно уже не вернешь, поэтому жить нужно настоящим.
Текст и фото Елены БАКУН
Поделиться в соцсетях:
