Куда бы ни забросила человека судьба, его всегда будет тянуть туда, где он родился, где жили его предки. Это место силы, энергии, напитавшись которой он снова возвращается в свой привычный круг. К сожалению, Мария Хомук ни разу не переступила порог дома, где пела над колыбелью ей песни мама.
8 мая, "Кобринский вестник"/ Родная деревня Марии Ивановны Орел была стерта с лица земли 22 декабря 1943 года, а 27 ее жителей сожжены заживо – самому маленькому из них было четыре года. После войны жизнь не возродилась в этом прекрасном, но скорбном уголке.
Здесь не звучат детские голоса, не поют люди свадебных песен. Только стела с гордым орлом и выгравированными на большом камне фамилиями погибших свидетельствуето том, что когда-то все в деревне было по-другому. Иначе как чудом то, что героиня осталась жива, назвать нельзя.
Все события той страшной трагедии она знает из воспоминаний своей бабушки Степаниды. Холодным декабрьским утром немцы ворвались в деревню и устроили облаву. Выгоняли всех из домов и сгоняли в крайнюю избу, которая принадлежала местному жителю Ивану Хомуку – самого хозяина убили одним из первых за то, что оказал сопротивление.
– Постройки сжигали, чтобы люди не могли спрятаться. На все село дым стоял. Моего отца заставили выгонять скот из сараев. Он, улучив момент, рискнул бежать. Под свист пулеметной очереди ему удалось добраться до полустанка и рассказать о случившемся, – рассказывает женщина.
– Мама завернула меня в одеяло и тоже кинулась в поле. Мне 11 месяцев было. В отличие от отца ее не миновала фашистская пуля. Во время падения она прикрыла меня, чем и спасла жизнь.
Осколок от автоматной очереди задел маленькую ручонку Марии. След от пули остался какнапоминание о том роковом дне:
– Сначала меня воспитывала бабушка Степанида, которой, как и еще 12 односельчанам, удалось спастись. Тех, кто жил по другую сторону реки, фашисты отпустили, посчитав, что они не имеют связи с партизанами.
Отец через месяц после случившегося умер от осложнений после ангины. Бабушка рассказывала, как ей удалось упросить тогда немца, чтобы меня забрать.
Жилья не было. Степанида с маленькой Марией скитались по соседним деревням, ютились то у одних, то у других родственников. Приходилось ходить зимой по полям и выкапывать из-под снега перемерзшую картошку. С нее варилась похлебка. Летом было проще, питались ягодами, грибами. Люди умудрялись даже варить из свеклы мед:
– Какое было лакомство – это мутное густое месиво. Вкус конфет я узнала только будучи подростком.
После изгнания врага с белорусской земли люди стали возвращаться в родные места. Делали временные землянки с надеждой, что потом построят дома.
– Но деревня так и не возродилась. После войны я некоторое время жила у другой своей бабушки Натальи в Калюхах, там закончила четыре класса. А когда начали открываться специальные детские дома для детей сирот, чьи родители погибли в годы войны, меня туда определили, – продолжает героиня.
– Там у меня было все, что необходимо для жизни, кроме любви близких, которую не могли дать чужие люди… Сиротство… Это так больно, когда ты никому не нужен. В подростковом возрасте я очень сильно ощущала свое одиночество.
После окончания школы Мария Ивановна некоторое время работала пионервожатой, потом вышла замуж и уехала вместе с мужем-военным в Германию. В 1969 году вернулась на родину. Работала воспитателем в детских садах № 1 и 4 г. Кобрина, пятнадцать лет была заведующим.
До недавнего времени вела активный образ жизни, посещала клуб «Встреча» при Кобринском ТЦСОН.
– Сейчас сил уже нет, мало куда хожу, – собеседница замолкает.
После паузы подходит к шкафу и берет с вешалки белое с выцветшими от времени розовыми цветочками платье:
– Все, что осталось у меня от мамы. Это папа ей пошил – он был хорошим портным. В спаленном бабушкином доме оно чудом уцелело. Все эти годы я берегу его, представляю, как бы сложилось все, если бы родители остались тогда живы.
Ко мне часто приходят в гости школьники. И когда я делюсь с ними своими воспоминаниями, отмечаю, что они живут в прекрасное время и должны это ценить.
Мария Хомук называет себя последней жительницей Орла – все, кто родился в годы войны уже умерли:
– Я раньше часто приезжала на родину, чтобы поклониться своим родителям и односельчанам. Хорошо, что память о нашей деревне живет, что школьники бывают здесь и знают о трагедии. Пусть это им будет напоминанием о прошлом.
Текст и фото Елены БАКУН
Поделиться в соцсетях:
