История зеленой красавицы, без которой мы сегодня не представляем зимние праздники, уходит в глубокую древность. Однако путь ее к той елке, которую мы наряжаем сегодня, был долгим и извилистым. Он вплетен в традиции разных народов и эпох.
7 января, "Кобринский вестник"/
Ритуалы, связанные с деревьями, были свойственны многим культурам. У европейских народов существовал обычай устанавливать «майское дерево» — символ весны и плодородия. Грузины к 31 декабря заготавливали особые грабовые дрова для очага, а стол украшали чичилаки — наструганной веткой орешника.
В Сванетии в дом приносили новогоднюю березку. Молодежь горских евреев в первый день весны искала в лесу «дерево-свечку» для особого ритуального костра.
У кельтов символом зимнего солнцестояния была омела. Через них этот образ прочно вошел в культуру англо-саксонских народов. У южных славян, скандинавов, французов центральным элементом рождественских ритуалов было не дерево, а полено — бадняк, julblock или la buche de Noel. Его торжественно сжигали в очаге, а пепел хранили как оберег от молнии и пожара.
Популярная в Германии легенда связывает появление рождественской ели с именем Святого Бонифация. Проповедуя среди язычников, он, согласно преданию, срубил священный дуб Одина. Указывая на маленькую ель, уцелевшую под его ветвями, Бонифаций назвал ее символом новой веры — вечнозеленая хвоя означала бессмертие, а верхушка указывала на небеса.
Однако формирование привычного нам обряда произошло в немецких землях позднее — на стыке Средневековья и Нового времени. Истоки кроются в «райском дереве». Эта декорация использовалась в предрождественских мистериях — театрализованных постановках на библейские сюжеты.
Поскольку 24 декабря отмечалась память Адама и Евы, для «древа познания» использовали хвойное дерево, украшая его яблоками и пресными вафлями — символами греха и искупления.
Споры о том, где и когда ель впервые была официально установлена, не утихают. Известно, что в 1539 году по инициативе Мартина Буцера украшенное дерево появилось в Страсбургском соборе. Рижское братство Черноголовых упоминает похожую церемонию еще в 1510 году. Мартин Лютер также отмечал этот обычай в своем доме.
Долгое время традиция оставалась сугубо немецкой и лютеранской. Лишь в XVII веке переселенцы завезли ее в Америку. В Англии ель прижилась только в XIX веке — благодаря принцу Альберту, супругу королевы Виктории. Затем обычай распространился в Австрию, Швейцарию, Польшу и Нидерланды.
При этом неправильно будет утверждать, что рождественская ель – продукт языческих традиций. Это уникальный и самобытный христианский символ.
В Россию обычай привез Петр Первый. В конце 1699 года, вводя новое летоисчисление, он повелел украшать ворота домов хвойными ветвями и деревьями. Однако традиция тогда не укоренилась в народе широко. После революции, в 1920-х годах, рождественская ель как религиозный символ оказалась под запретом.
Ее триумфальное возвращение состоялось лишь в конце 1935 года — уже как светский атрибут Нового года. С тех пор она — неотъемлемая часть зимнего праздника.
Таким образом, современная новогодняя ель — это сложный культурный сплав. В ней соединились дохристианское почитание вечнозеленого дерева, средневековая христианская символика и светская праздничная эстетика Нового времени.
Она прошла путь от церковной мистерии до домашнего очага, пережив периоды забвения и запретов, чтобы вновь засиять огнями — как универсальный символ надежды, вечной жизни и радости в самую темную пору года.
Источник mlyn.by
Фото из открытых источников (иллюстрация)
Поделиться в соцсетях:
