Сколько память хранит воспоминаний?

Дети войны
Боль воспоминаний


Сколько наша память может хранить воспоминаний? Что-то мы забываем буквально на следующий день, а что-то помним очень отчётливо, что и через много ощущение такое, словно это было вчера…
Особенно острые воспоминания у людей, которые пережили войну. Это не только ветераны, но и те, чьё детство она уничтожила.
Своими недетскими воспоминаниями с нами поделилась Лидия Волчанина из маленькой деревни Клюндевка,что на Минщине, которая вот уже несколько лет живёт в Кобрине. Женщина сама изъявила желание рассказать о войне, и прежде всего для того, чтобы наше и будущие поколения помнили, что мир на земле – бесценен…
В дом её семьи, в которой были родители и трое детей, как и во все белорусские дома, война пришла нежданно, принеся с собой много горя. На тот момент наша героиня была маленькой шестилетней девочкой.
Она помнит, как немцы, которые постоянно перемещались по недалёкой от деревни трассе на Бегомль, сожгли все дома в деревне.
— Помню, дом горел, как свечка, а мы от немцев прятались в поле, в борозды, или бежали в лес, в болото, – рассказывает Лидия Антоновна. — После того, как сожгли деревню, там же, на пожарище, начали строить землянки, в которых из несгоревшего кирпича делали русские печи.
Облавы на деревню были постоянными. Однажды семья их родственников не успела выбраться из деревни, так после облавы женщину с двумя маленькими детьми нашли в собственной землянке убитыми. Даже мёртвая, она прижимала к себе своих малышей…
Чтобы выжить, жители тайком от немцев убирали ещё не до конца уничтоженные посевы. А затем прямо в землянках рыли ямы и туда ставили небольшие деревянные бочки с зерном. К счастью, огонь не уничтожил жернова, на которых это зерно перемалывали в муку, а потом пекли блины. Лидия Антоновна вспоминает, что несмотря на постоянное отсутствие еды, чувства голода она никогда не испытывала — сказывался постоянный стресс.
Хорошо помнит Лидия Антоновна, как собирали на поле мёрзлую гнилую картошку, из которой мама пыталась что-то приготовить. Летом подспорьем были ягоды и грибы, которых в округе было много. Хотя часто женщина повторяет, что выжили буквально на траве. Зимой намного сложнее.
Лидия Антоновна вспоминает, как из ближайших деревень фашисты собрали мужчин, привели к большому карьеру, где добывали глину, и просто расстреляли. В памяти остались и призывы немцев о якобы дружбе с ними.
— А однажды нас согнали в одну большую хату, но все не поместились. Перегнали в другую, заколотили двери, забили окна, обложили соломой, поставили охрану, – со слезами вспоминает женщина. – Плач, вой, вопли нарастали с каждым забитым гвоздём. Так плакали и стояли мы двое суток. Потом дверь распахнулась, но никто не выходил. Один немец сказал: «Матки, идите детям есть варить», но никто с места не сошёл. Стали вытягивать силой, всех построили. Стариков, молодёжь, женщин с детьми – всех отдельно. Мужчин, где был мой папа, и девушек увезли, а нас отпустили. По дороге мы сначала шли, а затем побежали и начали прятаться в борозны — ведь всюду стояли автоматчики!
Врезалось в память и то, что однажды, стоя в шеренге, плачущей Лиде немец пытался в руки дать хлеба, посчитав, что девочка голодная. Но тогда маленькая Лида уже заболевала тифом и плакала от боли. Если бы немец знал настоящую причину, то семья погибла бы – фашисты очень боялись этой болезни.
— Помню, пришёл какой-то мужчина и сказал, что война закончилась. А перед этим, при отступлении, немцы зверствовали. Убивали и жгли всё и всех на своём пути, – рассказывает женщина.
Но самым больным для семьи было то, что они не знали судьбы главы семейства. Был ли он угнан в Германию, погиб ли – никто не знал. Как оказалось, машину с увезёнными мужчинами дальше Минска не пустили советские солдаты. Отец возвращался домой пешком с больными ногами (увечье получил во время финской войны) на костылях несколько недель.
— Эта встреча была очень радостной! – плачет Лидия Антоновна. — И хотя папа был весь избит и ослаблен, мы его узнали, узнали по голосу.
Послевоенное время было не простым. Одежды и еды практически не было, жили в землянках. Чтобы записали в школу, маленькой Лиде убавили год. Подрастая, девочка во время каникул ходила в колхоз, чтобы хоть что-то заработать.
Не баловала жизнь и взрослую Лидию. С болью женщина вспоминает о том, что в связи с тяжелым семейным положением, оставшись одна с двумя детьми, была вынуждена отдать их в школу-интернат.
Сейчас она часто вглядывается в потрепанную карту Беларуси, где без труда находит свою Клюндевку, лес и болота, в которых пряталась от фашистов. Ведь то гиблое болото так часто становилось дорогой жизни для неё и других односельчан, выстоявших в той войне.
Людмила ПАШКОВИЧ.
Фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *